- Я прочитал все раньше тебя, - ровным голосом сказал Макс. - У меня было время подумать над этим. У тебя такого времени не было. Я предлагаю тебе ничего не говорить и выслушать меня. Потом скажешь, что хочешь.

В его голосе слышалась почти незаметная нотка предубеждения. Софи постаралась сдержать свои чувства. Горе придавило ее, и она не могла ясно рассуждать. Ей стало жутко при мысли, что Джеффри тихо умирал в течение нескольких месяцев, и она об этом ничего не знала, он просто угасал. И вот теперь его воля заставляла Макса, да и саму Софи, принимать условия, к несчастью, совершенно для них неприемлемые.

Если бы он полностью оставил все Максу, но с условием, что тот станет заботиться о Софи, это было бы весьма неприятно. Или если бы он умер, не оставив завещания, и Макс, будучи его прямым наследником, сам, по своей воле, предложил ей какую-нибудь часть - такой вариант ей тоже было бы трудно перенести. Но Джеффри умер разоренным; и он умолял своего сына, с которым так долго не поддерживал никаких отношений, чтобы тот из моральных побуждений поддерживал Софи, давал ей свои деньги, независимо от того, была ли у него такая возможность или нет. Эта мысль была невыносимой для Софи! Он ласково и мягко умолял Софи принять предложение Макса - в этом и состояло самое худшее. Он намекал, что иначе его душа не найдет себе покоя. Все было просто ужасно...

Гордость, печаль, страдание, ярость, возмущение и какое-то странное облегчение - все эти чувства боролись в душе Софи. Все так перепуталось! Но, бледная и внешне невозмутимая, Софи продолжала спокойно сидеть и ждать объяснений Макса. Она была счастлива, что Макс предложил не начинать обсуждение писем сразу. У нее не было времени, чтобы все внимательно взвесить.

Макс специально все вывалил на нее - у него самого было в запасе несколько дней для размышлений. Он нечестно воспользовался элементом неожиданности!

Ей представлялись самые простые альтернативы.